История есть у всех слов – ведь откуда-то они появились. Бывает и так, что у слова богатая история и всё хорошо, но бац – его списывают в утиль, т.е. оно становится архаизмом, больше не употребляется, но его оболочку вдруг используют для обозначения новых понятий.
Есть такое слово – shrew – сварливая женщина. А в средневековье так называли мышь с длинным острым носом, чей укус считался ядовитым. (и чего у них только в замках не водилось!). Для женщины это слово оскорбительно – типа нашего «пила», а вот если мужчину назвать shrewd – он расцветет, ведь вы только что признали его умным и проницательным, хотя несколько веков, опять же, для него это означало хитрый да еще и злобный.
Если хотите кого-то послать, но чтобы этот персонаж не очень на вас обиделся, пошлите его в ванну – go to bath. Еще со времен Римской империи ванны были популярными оздоровительными процедурами, если я не ошибаюсь, назывались Римскими термами, банями (в том числе располагались и на природных термальных источниках). Иди мол, лечись. Вспомнили что-то похожее в русском? Правильно, иди в баню.
Every man Jack of them – с ним и Хряк, и Скрудж макДак, т.е. все до одного, без исключения. Вообще, первоначально упоминался Джон/John, но потом кто-то запамятовал и заменил на Джэка, и пошло-поехало до наших дней. А почему, все-таки John? Вы скажете, ну всякий иван и иже с ним, т.е. Иван – нарицательное имя, обозначающее простого человека. А вот и нет. Первоначально слово everyone писалось (произносилось, соответственно) как everychon. Вот кому-то и послышался «каждый Джон» - everyjohn. Еще раз доказывает, что все в руках человека, даже язык.
Мы уже давно перестали вдумываться в понятие «в семейном кругу» - in a family circle, но не трудно догадаться, что давным-давно семья действительно садилась в круг, в центре которого горел огонь, он согревал, на нем готовили. Да и сейчас что в квартире важнее, чем телевизор? Плита. Ну, у кого-то, может, после холодильника. Недалеко ушли от древних.
Dolly Shop – не кукольный магазин, а лавка старьевщика. Ежедневно, открывая свой магазин, он вывешивал старую куклу, чтобы все видели, что он готов принимать всякое барахло у населения.
To save one’s bacon – спасти свою шкуру. И речь здесь идет не о том, как спасают свои беконы. Под беконами подразумевается «спина». Слово бекон для голландцев когда-то звучало как baec, но для ранних англосаксов baec на своем языке означало «спина». В общем, смешались в кучу кони, люди, никто не знает, почему, но спасают они теперь беконы, подразумевая спины. Пошутил, наверное, англосакс, а всем понравилось. Как говорил Задорнов, русские просят спасти их души, американцы – задницы, а у англичан вот что вышло.
To bandy with words – препираться, устраивать словесную потасовку. Давным-давно игра такая была, в которой по мячу ударяли чем-то вроде клюшки – the ball was bandied (struck) и он отскакивал. Вместо мяча сейчас – слова. Я это называю словесным пинг-понгом (не путать с другим словесным явлением).
А вот слово nephew – племянник – произошло от латинского слова внук – nepos. Почему? Науке это неизвестно, по крайней мере, в источнике, которым я пользуюсь, тоже пожимают плечами. Зато с племянницей – niece – все в порядке. Это слово происходит от латинского neptis – внучка. Оригинальная логика, неправда ли?
Закончим на сегодня красивым цветком – лавандой – lavender. В Праге выбирали с подругой крем, разговаривали с продавцом, которая нам: «С лавендулкой или календулкой?» Мы посмеялись – могучий чешский звучит как пьяный русский. Теперь вижу, что корень-то латинский – Lavendula. Lavare означает мыть. Лаванду добавляли при стирке белья, а затем и в мыло, и в ванну. Можно сделать вывод, что дословно переводится «цветок, который моет».
Пользовалась книгой Э.Рэдфорда Unusual Words and How hey came About, Москва-Ленинград, 1964 г.