Статья длинная и спорная.
Я работаю с детьми, в том числе и с теми, кто пережил уже 3-х летний рубеж становления личности, и теперь является не зрелой, но личностью. Многие родители, как я успела заметить, воспринимают слово «личность» как «Л-И-Ч-Н-О-С-Т-Ь» и всячески поклоняются уже самому её наличию и любое замечание считают ея (личности) попранием и даже насилием.
Теперь я вам расскажу случай без своих комментариев, чтобы вы могли это оценить бесстрастно, без «изподвыподвертов».
Показательный случай произошёл на уроке рисования с элементами английского, где мы фантазировали на тему «море». Детям 5 лет, их около 7 человек, на рисовании сидят все с родителями.
Я показываю, рассказываю из замечаний – хвалю.
В какой-то момент в меня летит грязная кисточка.
На секунды – тишина.
Мама виновницы молчит.
Я грозно смотрю на девочку и говорю:
Это что еще такое, встань, выйди отсюда и подумай над своим поведением!
Девочка разразилась плачем, мама берет ее на руки, жалеет, не выводит, спрашивает, почему это они должны выходить. Я отвечаю, что они мне срывают занятие и мешают остальным, еще раз говорю им выйти и успокоится за дверью. Мама говорит, что воспитывать здесь будет она, я не обращаю на нее внимание, мы продолжаем урок, в то время, как мама рыскает по полу в поисках кисточки, хлопает дверью и всеми принадлежностями, собирая их со стола. Родители – 0 реакции, дети рисуют дальше, но все немного притихли.
Через 5 минут девочка Полина бодрая и веселая поет песню на уроке пения.
Вы подумали, как бы вы повели себя на месте мамы? А на моем месте? Но, думаю, все согласятся, что самым адекватным в этой ситуации была девочка, «метательница кистей». Мама девочки подошла ко мне высказаться после урока, об этом попозже, но обязательно.
Теперь мои комментарии.
Я намеренно передала только свои слова в прямой речи дословно, побуквенно, как хотите, но именно так – без всяких пожалуйста и будь добра, без пошла вон и ах, ты мерзкая девчонка. Далее слова не имели значения, это было уже развитие ситуации, кульминация свершилась, приговор вынесен.
Признаюсь, мне было трудно подобрать слова, но у меня были секунды тишины, мамино бездействие и попранная честь учителя, я-то это переживу, а у детей слегка мировоззрение сместиться, хорошо это или плохо – я не знаю (для маленьких детей это всегда шок, когда к взрослому проявляется такое неуважение, а тем более к их учителю, мнение которого для них очень важно. Даже когда взрослый говорит, что просто не знает и все тут, это слегка шокирует детей – а кто знает?)
Кто гарантирует что, если я улыбнусь со словами, ах, ты, юная шалунья, однако, меткая, завтра моей челюсти не коснется детский стульчик?
Педагоги разные, но все люди. Мне повезло, я эмоционально устойчива.
Если говорить о моих мыслях и чувствах в тот момент, то сначала –
«дожили, теперь я Пьер Ришар из фильма «Игрушка»,
2) «почему не извиняется мама»,
3) «почему она вообще молчит?!»
4) у меня нет настроения никому улыбаться и не буду, закончу урок поскорей, лицемерить глупо и здесь не к чему
4) бедный ребенок будет испорчен, а мама – дебил,
5) родители рады, что не сними все это, лучшее, что они могут сделать - промолчать.
Я помню ход своих мыслей, т.к. мне ОЧЕНЬ пришлось держать себя в руках, я должна была фильтровать каждое слово.
Вроде, скажете вы, плевое дело, подумаешь, ребенок психанул. К нему на самом деле претензий нет, не потому, что я «выше этого» и высокопарно «прощаю неразумное дитё», а потому что на самом деле ребенок адекватно и предсказуемо себя вел.
Дело было так (мнение сплошь и рядом мое субъективное).
С Полиной всегда ходила бабушка (не фонтан воспитания, но безвредная для окружающих, ИМХО). С инструкциями, целями и задачами уроков ознакомлена (всем в начале все объясняю, см. ниже). В этот раз пришла Полинина мама, ей показалось это все прикольным, даже тот факт, что на ребенка она никак повлиять во время занятий не может. С гордостью признаваясь окружающим, что «терпения у нее не хватает» и «пусть делает, что хочет», мама все-таки пыталась наверстать упущенное и заставить рисовать то, что положено. Для этого периодически захлопывались гуашевые банки, отбирались кисти, начинались рисоваться новые, «правильные» рисунки.
Могу претендовать на некую объективность, поскольку пара сидела напротив меня, и все это действо я наблюдала. Да, не вмешивалась, совершенно обоснованно.
Полина в итоге психанула, кисточка случайно попала в меня.
Как, на мой взгляд, должна вести себя мама?
Во-первых, не доводить до ситуации психоза. Если нет родителей, не доводить до этого должна я. Здесь – извините, воспитывайте, вы рядом.
Если уже свершилось?
Может, я слишком наивна, но фраза мамы «Извините моего ребенка» и выведение девочки из этой ситуации позора за дверь (без моих увещеваний) сняли бы напряжение со всех.
Что должно быть потом?
Девочку пропесочивают за дверью со словами: «мне пришлось краснеть за твоё поведение» и в конце совместный договор на тему «если не хочешь, не рисуй, хочешь – делай как показывают, домой придем – нарисуешь, что хочешь» или другие компромиссы, призванные раз и навсегда уберечь ребенка от этого конфликта.
Так вот, до этой неприятной ситуации я жила в «шорах собственной предубежденности». Мне казалось, что перечисленные выше пункты – всем ясны как божий день.
Мама в психозе прибежала знакомиться со мной (как и учат в умных книжках, нужно называть в разговоре человека по имени). По всем её предыдущим действиям я уже мысленно сожалею о том, что диалога с ней не получится.
Да, получился, в общем-то, монолог. Я-де, не имею права воспитывать, это должна делать она, я не должна была выгонять девочку, а тем более ТАК это сказать, нужно было вот как
(примерно дословно помню):
Полина, ты сделала мне очень неприятно и я переживаю. Если ты не хочешь, не рисуй. А если вы ее выгоняете, то надо сказать «Выйди, пожалуйста, из класса и подумай над своим поведением, нам всем очень жаль».
Вот когда я подруге это дешевое ток-шоу рассказывала, мы ухохатывались. А в тот момент, глядя на родительницу Эллину (все мы приблизительно одного возраста), мне стало страшно – она – абсолютно серьезно.
Мне хотелось ей рассказать, как полезно ребенку узнать, что всему есть предел, что у любого человека есть эмоции и все имеют на них право, а таким макаром из детской души получится лицемерный монстр, совершающий гадости с улыбкой на лице.
Я не стала, извините, бисер метать, сказала, что есть определенные правила поведения, если рядом вы, то должны контролировать ситуацию, были случаи (рассказывали), что дети не только ели клей или краски, но и шутя или в истериках выкалывали кисточками глаза, поэтому я – за всеобщую безопасность.
В ответ мне еще раз отрезали, что воспитанием занимается мать, а не я, а я заключила, что раз такой исход, вы плохо занимаетесь воспитанием.
Вот и весь конструктивный диалог.
После этого я еще раз напомнила родителям их функции на уроке и правила поведения. Хотя думаю, что здесь дело не в знаниях правил, а во внутренней культуре.
В чем вообще функция родителей на уроке?
Направлять, запоминать ход моих мыслей, чтобы повторить еще раз дома, но уже в какой-то степени по-своему. На самом деле, это достойно отдельной статьи.
Чтобы сделала я со своим ребенком в этой ситуации?
Подзатыльник и удаление.
Можете осуждать с пеной у рта. Я не раздаю их налево и направо. Подзатыльник – как горчичник – сильное (в данном случае – эмоциональное), но действенное средство. Когда слов нет. Когда «сколько раз тебе повторять!», а не затрещина - роспись в собственном бессилии.
Нет, если не просто так, подзатыльник не унижает. Детей не бьют, на них не орут – неправда. Шлепают и кричат (почувствуйте разницу), с обязательным выходом эмоций (в литературных рамках). Да, учиться сложно. И, если хотите, …б твою мать! тоже полезно. Один раз в жизни и по делу.
А кто даст такой горчичник родителям? Подождать, пока дети вырастут и отомстят за внуков? Стоит ли бороться с ветряными мельницами и, обтекая, рассказывать про несовершенство «их» методов воспитания? Где гарантия в правоте (с обеих сторон)? Где заканчиваются обязанности учителя?
Готова работать над собой, делитесь)